ПРОЛОГ
Побег
Англия. 1808 год
1
Стоял один из тех жарких солнечных дней, какие даже в августе нечасто
бывают в графстве Суррей, где средь зеленых холмов и долин приютилась
деревушка Беддингтон Конер. Яркий свет золотистым потоком лился сквозь окно
в комнату Николь Эшфорд. Но, даже ослепленная солнечными лучами, Николь не
торопилась покинуть уютную мягкую постель. Подавив желание вскочить
навстречу новому дню, она уткнулась головой в подушку и плотнее укуталась в
одеяло. Спать уже не хотелось. Николь медленно перевернулась на спину,
потянулась, но осталась лежать в своей огромной белоснежной постели. Ее
взгляд лениво скользил по роскошному убранству комнаты, останавливаясь то на
полированном комоде красного дерева, то на ярком ковре с узором из крупных
цветов, делавшем пол похожим на клумбу. На окнах висели занавески из
тисненой ткани той же фактуры, что и полог над кроватью; резной сундук,
наполненный отслужившими игрушками, был задвинут в угол; рядом стояло
кресло-качалка, на его спинку было небрежно брошено платье, которое она
сняла перед сном.
Вид платья напомнил ей, что пора вставать. Ведь сегодня - особенный день.
Сегодня ее родители устраивали прием, и им с Жилем - ее братом-близнецом -
разрешено было в нем участвовать. Кому-то это событие показалось бы весьма
заурядным, но только не Николь, которой еще не исполнилось двенадцати и
которая впервые была допущена на званый вечер наравне со взрослыми. Поэтому
ее волнение было естественным. Кроме того, Аннабель и Адриан Эшфорд нечасто
наезжали в Эшланд - свое сельское поместье, и Николь дорожила каждой
минутой, когда представлялась возможность побыть вместе с родителями.
Преисполненная радостного ожидания, она откинула одеяло и вдруг замерла,
потому что в этот момент распахнулась дверь и в комнату со скоростью
пушечного ядра влетел Жиль.
- Никки! Ты еще в постели, лентяйка? Скорей одевайся. Тучка ночью
ожеребилась! - воскликнул Жиль. Голос его звучал возбужденно и гордо. Его
светло-карие глаза - такие же, как у сестры, - сияли топазовым блеском;
густая прядь темно-каштановых волос упала на лоб, когда он вбежал в комнату.
Николь оживилась, быстро выскользнула из постели и набросилась на брата с
вопросами:
- Что же ты меня не разбудил? Ты был там, когда он родился? Какого он
окраса? Это жеребчик или кобылка?
Жиль рассмеялся:
- Дай мне сказать хоть слово! И не смотри на меня так. Я там не был,
когда ожеребилась Тучка. Это произошло около полуночи. Родилась вороная
кобылка, похожая на Тучку. Описать ее невозможно, надо увидеть! Она так
прекрасно сложена, и глаза - большие-большие. - И гордо выпятив грудь, он с
мальчишеским задором выпалил:
- Папа сказал, что она будет моей!
- О, Жиль! Как тебе повезло! Я так рада! - искренне ответила Николь. В
прошлом году она получила в подарок коня по имени Максвелл, и ей было
приятно, что и у Жиля теперь есть своя лошадка.
Она торопливо натянула платье, так небрежно брошенное вчера вечером. В
душе готовясь принять выговор от гувернантки, который неизбежно последует
потом, она наспех ополоснула лицо водой и провела гребнем по непослушным
кудрям. Мгновение спустя близнецы уже неслись со всех ног через анфиладу
комнат. Еще миг - хлопнули массивные входные двери.
Крепко держась за руки и едва переводя дыхание, они за несколько минут
добежали до конюшни. На цыпочках, вдыхая острый конский запах и аромат
свежей соломы, они приблизились к просторному стойлу в дальнем углу. Возле
него уже стоял Адриан Эшфорд вместе с главным конюхом мистером Брауном.
Обернувшись, Адриан улыбнулся детям и поманил их подойти поближе.
- Я вижу, ты ее разбудил. Не мог подождать? - Его благородное лицо
осветила добрая улыбка, в глазах сверкнул ироничный огонек.
- Нет, что ты! Никки устроила бы жуткий скандал, если б я сразу же ей все
не рассказал. Ты ведь знаешь, какая она перечница! - возбужденно ответил
Жиль.
Николь показала ему язык и улыбнулась отцу.
- Я уже большая. А молодые леди не бывают перечницами!
Жиль расхохотался, и Адриан с мистером Брауном присоединились к нему, к
большому неудовольствию Николь. Почувствовав прилив нежности к дочери,
Адриан обнял ее и ласково прошептал:
- Ты и правда быстро растешь, моя малышка. Пройдет пара лет, и малышкой я
тебя уже назвать не смогу.
- Ах, папа!? Я всегда буду твоей малышкой! - горячо воскликнула Николь и
крепко обхватила его за шею.
Отец нежно поцеловал девочку в лоб и поправил непослушную прядь ее
золотисто-каштановых волос.
- Я уверен, ты будешь очаровательна. А теперь давай посмотрим на дочурку
нашей Тучки.
Жиль не преувеличил: кобылка была славная - вороная, будто выточенная из
благородного черного дерева, с огромными нежными глазами. Николь, нимало не
заботясь о чистоте своего платья, присела на подстилку из соломы и нараспев
проговорила:
- Какая красавица!
Тучка, вороная и длинноногая, издала короткое ржание, как будто хотела
что-то добавить к словам людей. Николь рассмеялась:
- По-моему, она очень горда своей дочкой. - Обернувшись к брату, Николь
взволнованно спросила:
- А как ты собираешься ее назвать?
Жиль озабоченно пробормотал:
- Мне кажется, будет лучше, если ты дашь ей имя. Ведь ты же позволила мне
дать имя Максвеллу.
- Правда, Жиль? Ты разрешаешь мне назвать твою лошадку?
- Конечно, глупенькая! Кому же еще я могу это доверить?
Глаза Николь сверкнули, как драгоценные камни, когда она снова обернулась
к кобылке. После недолгого раздумья она произнесла:
- Наверное, это не самое мудрое решение, но я бы назвала ее Полночь. Ты
говорил, что она родилась около полуночи. И она черна, как полночь!
- Отлично, Никки!
- Прекрасный выбор, - заметил Адриан. Потом он помог Николь подняться и
сказал:
- По-моему, мы уже достаточно времени провели в конюшне. Мама, наверное,
недоумевает, куда мы все делись. Не забудьте, что через несколько часов
соберутся гости.
- Как мы можем забыть! - запротестовала Николь.
Жиль ехидно взглянул на нее и пробормотал:
- Ну, если ты собираешься быть так одета, да еще перепачкана с головы до
пят, то ты, наверное, забыла обо всем на свете.
- Ах, оставь! Ни о чем я не забыла. Ты еще увидишь меня немного погодя! -
С этими словами она бросилась к выходу. Копна каштановых волос развевалась,
как знамя на ветру.
Пару часов спустя, когда Николь, стоя на широких мраморных ступенях
поместья Эшланд, встречала гостей, никто и представить ее не смог бы
перепачканной девчушкой, сидящей на соломенной подстилке. Она стояла рядом с
отцом и Жилем, одетая в нежно-желтое платье из мягкого муслина; из-под едва
прикрывавшего колени подола выглядывали ажурные оборки панталонов. Длинные
волосы были аккуратно завиты и свободно ниспадали по спине почти до пояса.
Всем своим видом Николь являла пример достойной дочери аристократа, дочери,
которой мог бы гордиться любой отец. А то, что Адриан Эшфорд был горд своими
детьми, было видно по тем довольным и ободряющим взглядам, которыми он
награждал их, иногда отвлекаясь от приветствия гостей.
Николь наслаждалась каждой секундой этого вечера. Ее, правда, огорчало,
что Аннабель - ее мать - решила встречать гостей прямо в саду, а не на
ступеньках дома вместе с мужем и детьми. Но это обстоятельство не могло
омрачить того радостного настроения, которое владело Николь.
Прием проходил великолепно. Сад, напоенный ароматом роз, был заполнен
представителями высшего общества Англии. Повсюду сновали лакеи в белых,
отороченных золотом ливреях с огромными подносами, полными изысканных
напитков и закусок. В тени вековых дубов были расставлены столики для тех,
кто предпочитал спокойно посидеть, наблюдая за гудящей и возбужденной
толпой.
Жиль и Николь, воздав должное холодному лимонаду и пирожным, сновали от
одной группы гостей к другой, наслаждаясь тем вниманием, которое им
оказывали. Они оба ни на миг не забывали, что это их первый взрослый прием,
и вели себя на удивление благовоспитанно. Это было особенно странно,
поскольку в округе каждый знал, какими несносными сорванцами могли быть
близнецы Эшфордов.
- Сегодня они просто не похожи на себя, - заметил полковник Иглстон. - А
ведь на какие проделки они способны! Я вам рассказывал, как они поймали
лисицу и пустили ее в курятник лорда Саксона? Эта малышка Николь - настоящий
чертенок. На прошлой неделе она взобралась почти на самую вершину вон того
огромного дуба у ворот. Что и говорить - поведение, не вполне достойное
молодой леди!
Николь в этот момент приближалась к полковнику и миссис Иглстон, которые
беседовали с викарием и его женой. Услышав последние слова, она вспыхнула от
гнева. Старый болтун! Так он ее на всю округу ославит! Но, подавив
раздражение, она вежливо улыбнулась:
- Добрый вечер, полковник Иглстон, миссис Иглстон, господин викарий и
миссис Самертон!
- Ты сегодня прекрасно выглядишь, дорогая, - быстро нашлась миссис
Иглстон, от которой не укрылась тень досады, промелькнувшая на лице Николь.
Седоволосая миссис Иглстон была близнецам как бабушка. И Николь, которая
сегодня действительно вела себя образцово и выглядела достойно, после ее
слов тут же забыла про обидное замечание полковника. Но она не задержалась
рядом с ними, потому что вдруг увидела отца, стоявшего в одиночестве. Николь
подбежала к нему. Адриан рассеянно обернулся, потом обнял ее за хрупкие
плечи и спросил:
- Ты довольна, моя куколка?
- О да... Только я уже устала всем улыбаться и быть паинькой. Скоро они
разойдутся по домам? Адриан громко расхохотался:
- Ты удивительно тактична! Хотя, честно говоря, я чувствую примерно то же
самое. - Он огляделся по сторонам и как бы невзначай спросил:
- А где мама? Я ее потерял из виду.
- Думаю, она на розовой аллее с мистером Саксоном. По крайней мере, я в
последний раз видела ее там.
Николь с удивлением ощутила, как отец помрачнел, и внимательно посмотрела
на него. Его лицо стало хмурым. Но потом он снова улыбнулся:
- Пойдем поищем ее.
Для Николь не было большего счастья, чем быть рядом с ними обоими - ее
милым папой и прекрасной мамой. Она заспешила вслед за Адрианом, который
широкими шагами направился к розовой аллее, находившейся в некотором
отдалении от центральной лужайки.
Через несколько минут они нашли Аннабель и Роберта Саксона в дальнем
конце парка. Аннабель, в изящном платье с высокой талией и глубоким
декольте, открывавшем ее полную грудь даже больше, чем требовала мода,
сидела, откинувшись на спинку скамьи, в тени развесистой ивы. Роберт Саксон
сидел рядом, повернувшись к ней лицом. Николь не смогла сдержать наивной
гордости за то, что ее мать так ослепительно красива. Несомненно, Аннабель
Эшфорд была одной из первых красавиц Англии.
- Вот ты где, дорогая, - произнес Адриан; в голосе его сквозила
холодность. - Тебе не кажется, что невежливо так надолго оставлять гостей?
Аннабель безразлично пожала плечами, потом улыбнулась Николь и простерла
к ней руки, а та с радостью бросилась в ее объятия. Мама нечасто бывала
ласкова, и Николь особо ценила эти мгновения. Уткнувшись головой в ее
полуобнаженную высокую грудь, она застенчиво улыбнулась Роберту Саксону,
который ответил ей ироничной улыбкой.
Смерив мужа оценивающим взглядом, Аннабель произнесла:
- Ты знаешь, Адриан, эти приемы мне не по душе.
Я скоро вернусь, но мне хотелось бы несколько минут побыть в тишине и
покое. А Роберт любезно сопровождал меня, когда мне надоела эта гудящая
толпа деревенских мужланов.
У Николь от удивления округлились глаза.
- Тебе не нравится праздник, мама? По-моему, все так здорово!
- Конечно, нравится, дорогая! Но этот прием - не чета тем, какие мы с
отцом посещаем в Лондоне. Только это я и имела в виду. Не беспокойся и не
думай об этом.
Удовлетворенная ответом, Николь теснее прижалась к матери, не
догадываясь, какую замечательную картину они с ней являли. По этому поводу
Роберт Саксон заметил:
- Вас можно поздравить, Эшфорд. У вас очаровательная жена и, как
оказывается, не менее очаровательная дочь. Через несколько лет у нее не
будет отбоя от женихов.
Николь зарделась и спрятала лицо, хотя услышанное было ей очень приятно.
Адриан без улыбки взглянул на Саксона и ответил каким-то малозначащим
замечанием. Почувствовав, что она здесь лишняя, Николь встала и произнесла:
- Надеюсь, вы извините меня. Я пойду поищу Жиля.
- Ступай, родная, - кивнул Адриан, и Николь направилась к дому.
Воздух был напоен крепким запахом лаванды, смешанным с ароматом, который
источали окружавшие тропинку розовые кусты. Николь сделала глубокий вдох,
чтобы вобрать в себя этот дивный нектар. Сегодня был изумительный день. Она
запомнит его навсегда. Впервые в жизни она была на настоящем празднике
взрослых. Это было восхитительно. Она счастлива жить здесь, в Эшланде, иметь
таких замечательных родителей и брата. Чувство гордости наполнило ее, когда
она приблизилась к массивному каменному замку - своему дому. Здесь прожили
свою жизнь многие поколения Эшфордов, тех Эшфордов, которые бороздили моря
вместе с капитаном Дрейком, Эшфордов, которые воевали с Кромвелем, а потом
вместе со своим принцем удалились в изгнание, тех Эшфордов, которые веками
были друзьями и советчиками монархов. Настанет день, когда и она совершит
нечто великое! И отец, и мама, и Жиль будут гордиться ею.
Она вдруг рассмеялась этому неожиданному приступу тщеславия и отправилась
на поиски Жиля. Как она и ожидала, он притаился на чердаке конюшни, откуда
так удобно было наблюдать за Тучкой и ее новорожденным жеребенком. Близнецы
немного посидели там, любуясь еще неловкими движениями молоденькой кобылки.
Потом Николь поднялась, отряхнула приставшие к платью соломинки и сказала:
- Нам лучше вернуться, Жиль. Папа считает, что невежливо оставлять
гостей.
Жиль нехотя согласился и начал спускаться по скрипучей лестнице. Николь
последовала за ним, но тут у нее подвернулась нога, и она потеряла
равновесие. Не удержавшись, девочка кубарем скатилась вниз.
***
Николь протерла глаза, присела на своей постели и обвела комнату
блуждающим взглядом. Это была ее комната, такая же, как прежде, но кое-что в
ней изменилось. Убранство и мебель были все те же, но сундук с игрушками
давно убрали. Ее платье больше не висело на любимом кресле-качалке. Николь
вдруг с болью в сердце поняла, что снова видела сон. Сон о том далеком
счастливом дне, с которого минул уже год. Сон о любимом Жиле, о маме и папе,
которых больше нет в живых.
Подавив рыдания, она откинула одеяло и взглянула на дверь, понимая, что
никогда уже сюда не вбежит с радостным криком Жиль, никогда отец не назовет
ее малышкой, никогда мама не обнимет ее. Словно в забытьи, она подошла к
окну и увидела ту самую лужайку, где год назад шумел праздник. Как
стремительно все переменилось, подумала Николь. Через полтора месяца после
того званого вечера они отправились в Брайтон. Адриан решил, что смена
обстановки и морской воздух привнесут новые радости в их жизнь. Так оно и
было. Поначалу...
Им с Жилем очень понравилось море. Вся семья частенько отправлялась в
плавание на маленькой яхте, которую приобрел Адриан и которую, к невыразимой
гордости дочери, назвал "Николь". То было чудесное время. Пока не настал
роковой день...
В тот день немного штормило, холодный ветер гулял над заливом, вздымая на
воде пенистые барашки. Накануне Адриан и Аннабель договорились, что выйдут в
море одни: Аннабель очень хотелось побыть с мужем вдвоем. Однако Жиль,
склонный ко всяким проделкам, решил преподнести родителям сюрприз. Он
задумал пробраться на яхту, спрятаться в каюте и появиться оттуда лишь
тогда, когда не будет уже никакой возможности ссадить его на берег.
Если бы Николь не расшибла колено, она отправилась бы вместе с Жилем. Но
судьба распорядилась иначе, и Николь осталась в их летнем домике, наблюдая
за яхтой с балкона. Ее нога покоилась на ворохе подушек, и Николь с
сожалением смотрела, как яхта отвалила от причала и направилась в открытое
море. С улыбкой она представила себе неожиданное появление Жиля на палубе.
Но ей довелось пережить иную неожиданность, ужасную и непоправимую. Яхта на
полном ходу вдруг резко накренилась и завалилась на борт. Прежде чем Николь
успела сообразить, что происходит, судно погрузилось в пучину.
Последовавшие за этим часы Николь провела как в кошмаре, отчаянно на
что-то надеясь. "Они не могли, не могли утонуть!" - снова и снова, как
молитву, повторяла девочка. Друзья семьи Эшфорд прибыли незамедлительно, в
том числе и миссис Иглстон. Именно ей выпала нелегкая доля рассказать
Николь, что ее родители утонули: их тела приливом выбросило на берег
незадолго до заката. О Жиле не было никаких вестей. Полагали, что он погиб,
так как отрезал себе путь к спасению, спрятавшись в каюте яхты.
Представив себе последние секунды жизни Жиля, запертого в ловушке, Николь
разрыдалась. Случившееся казалось ей невероятным, фантастическим кошмаром.
Но это была суровая реальность.
Потерю Жиля Николь переживала даже острее, чем утрату родителей. Как и во
многих благородных семействах, отец с матерью были слишком заняты собой, и
близнецы больше времени проводили с нянями и гувернантками, чем с
родителями.
Для Николь гибель ее семьи была более ужасной трагедией, чем могло
казаться со стороны. Она не только потеряла мать, отца и любимого брата. Она
осталась совершенно одна. Это было бы не столь мучительно, если бы ее
опекунами назначили полковника и миссис Иглстон. По крайней мере, это были
близкие ей люди. Но оказалось, что у Аннабель есть сводная сестра Агата,
которая вместе со своим мужем Вильямом Маркхэмом заявила о своем ближайшем
родстве.
С семейством Маркхэм Эшфорды почти не поддерживали отношений, однако
формально их связывали узы родства. Агата и ее муж были назначены опекунами.
Опекунами несовершеннолетней Николь Эшфорд и полученного ею огромного
наследства. Это решение казалось Николь, чудовищным недоразумением. В
комнатах ее родителей отныне поселились чужие люди. Даже комната Жиля не
осталась нетронутой: теперь там распоряжался ее семнадцатилетний кузен
Эдвард.
Сводные сестры не ладили между собой. И что более важно - Аннабель
происходила из богатой аристократической семьи, тогда как Агата, хоть ее
мать и вышла в свое время замуж за обеспеченного вдовца, ныне была почти
нищей. И вот Николь оказалась на попечении у тети, которую она едва знала и
с которой не имела ничего общего, и у дяди, чьи вульгарные манеры заставили
отвернуться от него весь цвет местного общества.
Николь прислонилась, лицом к стеклу, но почти ничего не видела сквозь
слезы. Если б хотя бы Жиль был жив, дела были бы не так плохи. Будь он рядом
с нею, Маркхэмы так не обнаглели бы. А ей вдвоем с братом было бы легче. Но
теперь...
Тут Николь вспомнила, что сегодня ее должна навестить миссис Иглстон. На
душе у нее стало легче. Размышляя о беде, постигшей миссис Иглстон, она
немного отвлеклась от своих переживаний. Полковник скончался две недели
назад. Теперь моя очередь утешать, подумала Николь. Мы будем утешать друг
друга, и вместе нам будет легче.
Скачать:
